Георг Лукач

«Мать»


Литературное обозрение. 1936. № 13-14. С. 28-32

Роман Горького «Мать» — эпопея революционного гуманизма, гуманизма пролетарской революции.

Подчеркиванье именно этой стороны революционного рабочего движения ставит «Мать» на совершенно исключительное место во всей мировой литера­туре.
В буржуазной литературе очень рано возникает традиция изображения революционного пролетарского движения, как разгула грубых, животных инстинктов. Первоисточником этой традиции является тот страх, который испытали даже выдающиеся представители бур­жуазного гуманизма перед плебейскими чертами Французской буржуазной революции. Страшный призрак плебейской революции, созданный Шиллером, про­ходит почти через всю буржуазную ли­тературу XIX пека. Эта концепция ясно чувствуется даже в романе Анатоля Франса о французской революции — «Боги жаждут».

Даже те из буржуазных писателей, которые искренне стремились сохранить объективное отношение к рабочему дви­жению, не могли освободиться от этой концепции революции — «Жерминаль» Золя, «Ткачи» Гауптмана. В обоих слу­чаях восстание рабочих изображается с симпатией и сочувствием как необхо­димый результат бесчеловечных усло­вий их существования. Но, вместе с тем и у Золя и у Гауптмана восстание по­казано, как вспышка животных ин­стинктов отчаявшихся людей. Эти писатели изображают дело так: угнетение и эксплуатация вызывают в людях инстинктивное озверение отчаяния; вос­стание будит в них эти животные ин­стинкты. Вспомним хотя бы о том, как растерзывают купца в «Жерминале». Очень характерно, что единственный персонаж в «Ткачах» Гауптмана, в ко­тором воплощены гуманистические воз­зрения, это — отсталый, реакционный проповедник христианского «миролю­бия» и «всепрощения».

Само собою разумеется, что эта точка зрения исчезает в произведениях, принадлежащих перу пролетарски-револю­ционных писателей. Но в Западной Европе сдвиг в этом отношении про­изошел далеко не полный, не радикаль­ный. Очень значительный и стоящий на высоком художественном уровне (осо­бенна в первой своей части) роман Андерсена Нексе «Пелле завоеватель» уже ставит, подобно Горькому, пробле­му пролетарского гуманизма. Он пока­зывает, как рабочее движение делает настоящими людьми тех, кого согнули и изуродовали капиталистическое угне­тение и эксплуатация.

Никоим образом нельзя поэтому не­дооценивать большое литературное зна­чение романа Нексе, который, пожалуй, впервые на Западе поставил и разрешил в высоко художественной форме эту проблему. Однако, нельзя в то же вре­мя недооценивать и то влияние, которое оказало на постановку этого вопроса у Нексе общее развитие западно-европей­ского рабочего движения. Для Нексе существует только одна дилемма: ре­формизм или анархизм. Поэтому гума­нистическое развитие его персонажей приводит их или к реформистскому уто­пизму или к хаотическому анархистскому бунтарству, причем автор без коле­баний признает положительное значение за реформистским утопизмом. Эта ограниченность горизонта писателя (кото­рую он сумел значительно преодолеть в своих более поздних вещах) делает ограниченным и гуманизм Нексе, ме­шает ему осознать во всем ее величии и действительно полно показать освободительную роль рабочего движения, воспитывающего, создающего настоящих людей.

Специфичность романа Горького зак­лючается как раз в том, что у него революционное движение, рево­люционная мысль становятся носи­телями гуманизма, пробуждают в людях человечность.

В этом заключается большевист­ский характер творчества Горького. Роман Горького изображает борьбу от­дельных направлений в рядах русского рабочего движения, но его общая кон­цепция революционного рабочего дви­жения сводится к поэтическому прославлению глубоких и основных черт большевизма.

Это выявляется прежде всего в народности рабочего движения в изо­бражении Горького. Революционный пролетариат — вождь всех восстаний против царизма, против азиатского ка­питализма царской эпохи. Рабочие Горького тесно связаны с деревней, понимают необходимость союза между рабочим классом и крестьянством, и в то же время понимают необходимость руководящей роли пролетариата в атом союзе.

С этой точки зрения Горький изображает первые признаки революционного пробуждения в деревне. Он изображает их с большим историческим тактом и в то же время с настоящим большевистским пафосом. Он показывает, с одной стороны, ужасающую отсталость и тем­ноту деревни, невероятные внутренние и внешние трудности, встающие на пу­ти укрепления революционных идеи в деревне. С другой стороны, он изобра­жает чрезвычайное мужество и герой­ство авангарда революционного движе­ния в деревне. Образ Рыбина потому столь величественен, полон такого монументального героизма, что в нем с законченным художественным мастер­ством слиты черты крестьянской отста­лости с начатками революционного просвещения. В Рыбине воплощается типический образ одного из тех кресть­ян, у которых, благодаря связи с рабо­чим движением, вырабатывается рево­люционная сознательность. Тогда они приступают к революционизированию деревни.

Основной элемент романа Горького — изображение контраста между социа­лизмом и варварством и темнотой цар­ской России. Интернационализм рабо­чего движения играет в этом контрасте исключительно важную роль. Чрезвы­чайно характерно, однако, для больше­вистской концепции Горького, что по­казанный им контраст между сознатель­но-революционным международным ра­бочим движением и царской Россией не имеет ничего общего с меньшевист­ским прославлением «цивилизованного Запада».
Горький противопоставляет капитали­стическому Западу не средневековую, феодальную Россию. Его Россия — страна азиатского капитализма. Углуб­ленные описания дореволюционной Рос­сии в других произведениях Горького всегда подчеркивают этот момент. Не следует при этом думать только о «Фоме Гордееве» или «Деле Артамо­новых». На всем протяжении своего творчества, начиная с ранних рассказов в которых встречается немало таких капиталистов-азиатов, и кончая позднейшими драмами — «Егор Булычев» и «Достигаев», — рисует Горький целую галерею этих капиталистов-азиатов. Изображая в этих же рассказах проле­тарскую, полупролетарскую или люмпен-пролетарскую жизнь, Горький дает ис­черпывающую картину азиатских и в то же время капиталистических методов эксплуатации рабочего класса. Горький на больших полотнах показывает, как неизбежно и органично вырастают как раз эти капиталистические формы из жизни крестьянской России. Он пони­мает, что эту социальную систему дол­жна ниспровергнуть буржуазно-демо­кратическая революция. Но он видит в то же время необходимость перераста­ния такой революции в пролетарскую. Благодаря такому мировоззрению, пролетарские герои Горького не имеют меньшевистских иллюзий относительно капиталистической цивилизации. Проле­тарский гуманизм Горького повсюду выявляется в том, что для его героев капиталистическая система сама по се­бе является ненавистной, варварской системой; они понимают, что эпоха под­линно человеческих отношений человека к человеку может возникнуть только на базе низвержения всяческой эксплуатации.


Но основное ударение делается в ро­мане, конечно, на изображении борьбы против бесчеловечности специфически-русской формы капитализма. Своеобра­зие творческой манеры Горького заклю­чается как раз в том, что она обращает основное внимание на превращение ра­бочим движением людей, богато одаренных, но искалеченных, заблудившихся в русской жизни, - в настоящих людей.

«Мать» и в этом отношении следует рассматривать в связи со всем творче­ским путем Горького. Одна из основ­ных идей всего творчества Горького — показать, как калечит, как сбивает лю­дей с пути дореволюционная Россия. Он показывает, как тонко чувствующие люди, с прекрасными задатками могут быть до того угнетены, до того забиты в прямом и переносном смысле слова, что совершенно теряют способность членораздельно высказать, выразить свою чуткость, свою доброту. Он по­казывает, как в такой жизненной обста­новке великая энергия людей, которой в русском народе непочатый край, тра­тится впустую, как эти люди опускают­ся до уровня люмпен-пролетариев, рас­ходуют свою энергию на пьянство, на бессмысленную жестокость, даже на преступления.

Пробуждение революционного соз­нания — вот выход, на который ука­зывает Горький. В этом заключается пролетарски-гуманистический характер его творчества. Конечно, он неодно­кратно показывает практическое, обще­ственное и политическое значение этого пробуждения революционной сознатель­ности. Но основное внимание он, как писатель, обращает на то, что происхо­дит вследствие этого пробуждения с отдельными людьми, участниками рево­люционного рабочего движения, и с их непосредственным окружением. Он ри­сует рост каждого отдельного человека, как личности, в рядах рабочего движе­ния и благодаря ему. Он показывает, как отдельные люди становятся здесь настоящими личностями, как просыпа­ются они от бессловесного, чисто ин­стинктивного бытия, как у них возникают при этом пробуждении свои особые слова, свои особые мысли и чувства. Стоит вспомнить хотя бы образ озлоб­ленного, хаотического Весовщикова в «Матери», превращающегося в ясного, внутренне-гармоничного человека.

Но величайший, бессмертный образ, показывающий это гуманизирующее влияние рабочего движения, это — главная героиня романа, Ниловна. В ней Горький шире всего изображает ве­личие общечеловеческого развития, ко­торое несет с собой революционное ра­бочее движение. Из забитой, безграмот­ной крестьянки, которая уже забыла свое собственное прошлое, которая уже привыкла считать зверское угнетение свое и в обществе и в семье чем-то са­мо собой разумеющимся и естествен­ным, вырастает на наших глазах созна­тельная революционерка с богатой внутренней жизнью, с большим муже­ством, с значительным жизненным умом, инстинктивно-правильной тактичностью в своих поступках, в обращении с людьми, признающая правоту социа­лизма.

Такое изображение развития людей окрашивает роман Горького в светлый основной тон, придает ему, в основном, оптимистическую установку. Горький показывает все трудности революцион­ного движения. Он изображает все гнусности аппарата насилия царизма. Революционеры идут в тюрьму и в ссылку, многие из них теряют там здо­ровье; порываются любовные и друже­ские связи. Революционерам приходится приносить величайшие жертвы, причем как раз в области своих общечеловече­ских, жизненных потребностей, своего личного развития и личного счастья.

Но все это не омрачает основной светлый тон всего романа. И не только потому, что Горький с большим искус­ством дает почувствовать глубочайшую жизненность, неискоренимость рабочего движения, заставляет нас понять, что все эти жертвы не напрасны, что это героическое самопожертвование закла­дывает фундамент, на котором возни­кает освобожденное человечество буду­щего, — но и потому, что Горький рисует личную жизнь отдельных участ­ников революционного движения ярки­ми, поэтическими красками.

В этом сказывается великая гумани­стическая черта искусства Горького. Для него революционная борьба — вовсе не аскетическое самоумерщвление личности во имя светлого будущего. Напротив, он показывает, что принесе­ние жертвы в пользу революционного движения сейчас же, немедленно приво­дит к возвышению, обогащению чело­веческой личности.

Исходной точкой пролетарского гума­низма Горького является рабочее движение. Из этого движения, из боев этого движения возникает социа­лизм: в рядах этого движения рождает­ся и воспитывается новый человек.

Этот гуманизм определяет и реали­стический стиль «Матери» Горького. Это — реализм исключительных образов. Горький выбирает в рабочем движении такие ситуации, при которых яснее всего выявляется исключитель­ность, героика. И персонажей своего романа он также выбирает так, чтобы иметь возможность с особенной силой выявить в них эту исключительность. Вспомним снова путь развития Ниловны. Муж ее умирает сравнительно рано. У нее всего один сын, и этот сын живет только своей революционной ра­ботой. Это создает благоприятные усло­вия для исключительного развития Ниловны.

Но как раз в этой исключительности заложена великая историческая истина, великое, истинно-реалистическое искус­ство. Горький изображает героическую борьбу авангарда революционного про­летариата с властью тьмы царизма. Он изображает ее, выбирая из рядов этого авангарда такие образы и такой путь развития этих образов, которые способны ярче всего выявить героический характер этого движения. Конечно, Ниловна или Рыбин — исключитель­ные образы. Но в то же время это — образы, полные глубокой и великой че­ловеческой истины: они указывают путь, по которому впоследствии, вдохновленные их примером, пошли много­миллионные массы трудящихся. Горь­кий не только неподражаемо изобразил дореволюционное рабочее движение, он изобразил в нем в то же время рождение нового человека.

На главную Георг Лукач Тексты