ВЕДУЩАЯ ПАРТИЯ ПРОЛЕТАРИАТА

Историческая задача пролетариата заключается, таким образом, в том, чтобы высвободиться из идеологической общности с другими классами и на основе своеобразия своего классового положения и проистекающей из него самостоятельности своих классовых интересов обрести свое ясное классовое сознание. Только таким образом он становится способен повести всех угнетенных и эксплуатируемых буржуазного общества на совместную борьбу против тех, кто экономически и политически господствует над ними. Объективную основу этой ведущей роли пролетариата составляет его положение в процессе капиталистического производства. Но представлять себе дело так, будто верное классовое сознание пролетариата, обеспечивающее его способность к руководству, может возникнуть постепенно, само собой, без каких-либо трений и зигзагов; будто идеологически пролетариат может дорасти до своего классово-революционного призвания, - значило бы механически применять марксизм и, следовательно, впадать в иллюзии, совершенно оторванные от реального хода истории. Полемика, развернувшаяся вокруг бернштейнианской ревизии марксизма, отчетливо показала невозможность экономического врастания капитализма в социализм. И тем не менее идеологический отпечаток бернштейнианства сохранился и сказывается в мышлении многих честных революционеров Европы; хуже того - он даже не осознается как реальная проблема и как опасность. Не то чтобы лучшие из них вообще отвергали сам факт существования этой проблемы и ее значение и не видели бы, что к окончательной победе пролетариата ведет долгий путь, проходящий через множество поражений, что при этом неизбежны не только материальные, но и идеологические отступления по сравнению с той или иной уже достигнутой стадией. Они знали: если воспользоваться формулировкой Розы Люксембург, что пролетарская революция уже никак не может наступить "преждевременно" с точки зрения ее общественных предпосылок, она непременно будет воспринята как "преждевременная с точки зрения удержания власти (то есть идеологически). Но если даже при этой исторической перспективе пути пролетариата к его освобождению выдвигается мнение, будто стихийно-революционного самовоспитания пролетарских масс (путем массовых действий и их собственного опыта), подкрепленного теоретически правильной агитацией, пропагандой и тому подобным со стороны партии, достаточно, чтобы гарантировать в этом деле необходимое развитие, то это все равно означает остаться на точке зрения идеологического самоврастания пролетариата в его революционную миссию.

Ленин был первым - и в течение долгого времени единственным - выдающимся руководителем и теоретиком, кто подошел к этой проблеме с центральной в теоретическом отношении и потому с практически решающей стороны - со стороны организации. Сегодня все уже знают о споре, который шел вокруг § 1 Устава на II съезде РСДРП в 1903 году. Он вращался вокруг вопроса, может ли быть членом партии тот, кто поддерживает ее и работает под ее контролем (как этого хотели меньшевики), или же помимо этого необходимо участие в нелегальных организациях, необходимо посвятить всю свою жизнь партийной работе и полностью подчиниться строго понимаемой партийной дисциплине. Другие организационные вопросы, например вопрос о централизации, были всего лишь неизбежными фактическими следствиями этой установки.

Эта полемика также может быть понята только исходя из противоборства двух основных воззрений относительно возможности революции, ее вероятного хода, характера и тому подобного. Хотя в ту пору Ленин был единственным, кто видел все эти взаимосвязи.

Организационный план большевиков вычленял из более или менее хаотической массы всего рабочего класса группу ясно осознающих свои цели, готовых на любое самопожертвование революционеров. Не закладывалась ли тем самым опасность того, что эти "профессиональные революционеры" оторвутся от реальной жизни своего класса и, отделившись от него, выродятся в заговорщическую группу, в секту? Не есть ли этот организационный план всего лишь практическое выражение того "бланкизма", который "проницательные" и "глубокомысленные" ревизионисты сумели отыскать, как они полагали, еще у Маркса? Здесь нет возможности разбирать, насколько неверен этот упрек и по отношению к самому Бланки. Существа же ленинского плана организации он попросту не затрагивает уже потому, что, согласно Ленину, группа профессиональных революционеров ни на одну минуту не ставит перед собой задачи "сделать" революцию или же с помощью самостоятельной мужественной акции увлечь за собой бездеятельную массу, чтобы поставить ее перед свершившимся фактом революции. Организационная идея Ленина исходит из факта революции, из факта актуальности революции. Если бы историческое предвидение меньшевиков оказалось верным и если бы мы шли навстречу относительно мирному периоду процветания и постепенного распространения демократии, при котором именно в отсталых странах феодальные пережитки были бы упразднены "народом" и "прогрессивными" классами, тогда группы профессиональных революционеров неизбежно закоснели бы в сектантстве или же превратились не более чем в пропагандистские кружки. Партия как строго централизованная организация наиболее сознательных элементов пролетариата - и только их - мыслится в качестве инструмента классовой борьбы в революционный период. "Нельзя, - говорит Ленин, - отделять политическое от организационного", и тот, кто одобряет или отвергает большевистскую партийную организацию независимо от вопроса, живем ли мы в период пролетарской революции, решительно ничего не понял в ее сущности.

Однако возражение может последовать и с прямо противоположной стороны: именно вследствие актуальности революции подобная организация становится излишней. В период затишья революционного движения организационное сплочение профессиональных революционеров может оказаться полезным, но в годы самой революции, когда массы находятся в глубочайшем брожении, когда они в течение недель, даже дней накапливают больший опыт и приобретают большую зрелость, чем за десятилетия, когда по-революционному выступают даже те части класса, которые обычно не втягиваются в движение даже ради самых непосредственных повседневных выгод, - тогда подобная организация бесполезна и бессмысленна, она расходует понапрасну энергию, которая могла бы найти себе должное применение, она сковывает, если она приобретает достаточное влияние, стихийную революционную деятельность масс.

Совершенно очевидно, что это возражение вновь возвращает нас к проблеме идеологического самовоспитания пролетариата. "Манифест Коммунистической партии" с предельной ясностью характеризует отношение революционной партии пролетариата к классу в целом. "Коммунисты отличаются от остальных пролетарских партий лишь тем, что, с одной стороны, в борьбе пролетариев различных наций они выделяют и отстаивают общие, не зависящие от национальности, интересы всего пролетариата; с другой стороны, тем, что на различных ступенях развития, через которые проходит борьба пролетариата с буржуазией, они всегда являются представителями интересов движения в целом.

Коммунисты, следовательно, на деле являются самой решительной, всегда побуждающей к движению вперед частью рабочих партий всех стран, а в теоретическом отношении у них перед остальной массой пролетариата преимущество в понимании условий, хода и общих результатов пролетарского движения".

Другими словами, коммунисты представляют собой принявшее зримую форму классовое сознание пролетариата. И вопрос об их организации решается исходя из перспективы того, как пролетариат действительно добивается этого собственного классового сознания и полностью овладевает им. То, что это происходит не само собой, не путем механического самовыражения экономических сил капиталистического производства и не путем органического роста стихийности масс как такового, признает каждый, кто не отрицает с порога революционную функцию партии. Различие между ленинской и иными концепциями партии основывается прежде всего на том, что, с одной стороны, она глубже и последовательнее, чем прочие, учитывает экономическую дифференциацию внутри пролетариата (возникновение рабочей аристократии и т.д.), а с другой стороны, принимает во внимание революционное сотрудничество пролетариата с другими классами в рамках обрисовавшейся новой исторической перспективы. А этим определяется и возросшее значение пролетариата в подготовке революции и руководстве ею и - опять-таки - руководящая функция партии по отношению к рабочему классу.

Возникновение и растущее значение рабочей аристократии настолько важны с этой точки зрения, что постоянно присутствующее - хотя и относительное - расхождение непосредственных повседневных интересов между определенными слоями рабочего класса все время усиливается и по мере этого увеличения становится все более жестким. Капиталистическое развитие, которое поначалу властно нивелирует и объединяет рабочий класс, разделенный по местническим, цеховым и прочим признакам, создает теперь новую дифференциацию. И дело не ограничивается тем, что в результате ее пролетариат уже не противостоит в своей враждебности буржуазии как единое целое. Наряду с этим возникает опасность того, что эти слои смогут оказать отрицательное идеологическое влияние на весь класс, поскольку они, поднявшись в своем жизненном положении до мелкобуржуазного уровня и занимая определенные посты в партийной и профсоюзной бюрократии, в местных органах власти и тому подобное, несмотря на свою обуржуазившуюся идеологию и недостаточную зрелость пролетарского классового сознания (или как раз вследствие этого), приобретают известное преимущество в формальном образовании, повседневных административных делах и так далее перед остальными пролетарскими слоями. Это означает, что их влияние в организациях пролетариата способствует затемнению классового сознания всех рабочих и толкает их в сторону молчаливого союза с буржуазией.

Теоретическая ясность сама по себе и соответствующая агитация и пропаганда незапятнанных с революционной точки зрения групп не могут справиться с этой опасностью, потому что эти противоречия интересов в течение очень долгого времени не выражаются в очевидной для всех рабочих форме, так что даже их идеологические представители какое-то время и не подозревают о том, что они уже свернули с пути, диктуемого интересами класса в целом. Поэтому подобные различия очень легко могут быть завуалированы и представлены рабочим как "теоретические различия во мнениях", как "тактические различия" и т.п. А революционный инстинкт рабочих, проявляющийся в это время в крупных стихийных действиях масс, недостаточен для того, чтобы суметь сохранить уровень классового сознания, достигнутый неосознанными действиями, как прочное достояние всего класса.

Уже в силу этой причины существует необходимость в организационной самостоятельности полностью сознательных элементов рабочего класса. Таким образом, сам ход этого рассуждения говорит о том, что ленинская форма организации неразрывно связана с перспективой надвигающейся революции. Ибо только в этой взаимосвязи любое отклонение от правильного пути рабочего класса может возыметь роковой смысл для определения его судеб; только в этой взаимосвязи решение того или иного текущего вопроса, кажущегося незначительным, может приобрести невероятный по значимости размах для всего класса; только в этой взаимосвязи для пролетариата становится вопросом жизненной важности возможность ясно видеть, в зримой форме держать перед глазами тот образ мышления и действий, который действительно соответствует его классовому положению.

Но актуальность революции означает вместе с тем, что брожение общества, развал его старой структуры отнюдь не ограничиваются пролетариатом, а охватывают все классы общества. Ведь, согласно Ленину, действительный признак революционной ситуации состоит в том, что "низы" не хотят, а "верхи" не МОГУТ ЖИТЬ по-старому; "революция невозможна без общенационального (затрагивающего как эксплуатируемых, так и эксплуататоров) кризиса". Чем глубже кризис, тем больше перспективы революции. Но чем он глубже, чем более широкие слои общества он охватывает, тем более разнообразные стихийные движения скрещиваются в нем, тем запутаннее и изменчивее становятся отношения между классами, борьба которых определяет в конечном счете исход всего целого, - между буржуазией и пролетариатом. Для того чтобы победить в этой борьбе, пролетариат должен оказывать содействие каждому течению, которое способствует разложению старого общества, и поддерживать его, должен стремиться включить в революционное движение в целом каждое, пусть даже еще нечеткое, движение того или иного угнетаемого слоя. В то же время приближение революционного периода проявляется и в том, что все недовольные старым обществом стремятся примкнуть к пролетариату или по крайней мере установить с ним связь. Но здесь-то и может таиться серьезная опасность. Потому что эти постоянно множащиеся в условиях революционной ситуации связи, вместо того чтобы оказать помощь, могут вызвать только смятение, если партия пролетариата не организована таким образом, чтобы гарантировать правильное в классовом отношении направление своей политики. Ибо вполне понятно, что другие угнетенные слои (крестьяне, мелкая буржуазия, интеллигенция) преследуют не совсем те же цели, что и пролетариат. Пролетариат может (если он знает, чего он хочет, чего он должен хотеть в соответствии с классовыми целями) спасти себя и эти общественные слои от социальной нужды. Но если партия, боевой носитель его классового сознания, не уверена, какими путями должен идти класс, если даже ее пролетарский характер не обеспечен в организационном отношении, то эти слои проникают в партию пролетариата, отклоняют ее от верного пути, и союз с ними, который мог бы служить делу революции при четкой классовой организации пролетарской партии, способен создать для нее величайшую угрозу. В соответствии с этим ленинская идея организации обязательно содержит в себе и противоположный полюс, предусматривая строгий отбор в члены партии с точки зрения пролетарского классового сознания и в то же время - полнейшую солидарность со всеми угнетенными и эксплуатируемыми буржуазного общества и поддержку их. Она диалектически объединяет, таким образом, четкую идейную сомкнутость и универсальность, руководство революцией в строго пролетарском смысле и общенациональный (а также интернациональный) характер революции. Меньшевистская организация ослабляет оба этих полюса, смешивает их, низводит их до компромисса и подобным способом соединяет их в самой партии. Она отключается от широких слоев эксплуатируемых (например, от крестьян), но соединяет в партии самые разнообразные группы интересов, препятствующие достижению ею единства мыслей и действий. И подобная партия сама превращается в невнятную смесь различных групп интересов, вместо того чтобы в бурлящей борьбе хаотически сражающихся классов (ибо каждая революционная ситуация выражается как раз в глубоко хаотическом состоянии всего общества) способствовать созданию с необходимой для этого ясностью решающего для победы фронта -фронта пролетариата против буржуазии, а также сплочению вокруг пролетариата не обладающих этой ясностью других групп угнетенных. Она становится способной на какие бы то ни было действия только ценой внутренних компромиссов и оказывается в хвосте либо более сознательных, либо стихийно действующих групп или же вынуждена фаталистически созерцать происходящие помимо нее события.

Ленинская идея организации означает, таким образом, двойной разрыв с механистическим фатализмом - как с тем, который рассматривает классовое сознание пролетариата как механический продукт его классового положения, так и с тем, который усматривает в самой революции не более как механическое действие фаталистически проявляющихся экономических сил, так сказать, автоматически приводящих пролетариат к победе при достаточной "зрелости" объективных условий революции. Но если для революционной ситуации нужно было бы ждать, пока весь пролетариат, единый и сознательный, вступит в решающий бой, то такой ситуации никогда бы не наступило. С одной стороны, всегда будут существовать (и чем более развит капитализм, тем их будет больше) пролетарские слои, которые бездеятельно созерцают освободительную борьбу их собственного класса и даже переходят во вражеский лагерь. А с другой стороны, поведение самого пролетариата, его решимость и уровень классового сознания отнюдь не вытекают с фатальной неизбежностью из его экономического положения.

Собственно говоря, даже самая крупная и лучшая партия в мире не может "сделать" революцию. Но как реагирует пролетариат на ту или иную ситуацию, в огромной мере зависит от ясности понимания его классовых целей и энергии, которые способна придать ему партия. Таким образом, в период актуальности революции старая проблема - может ли быть "сделана" революция - приобретает совершенно новый смысл и значение. А с этими изменениями изменяется и отношение между партией и классом, иное значение для партии и для всего пролетариата приобретают организационные вопросы. В основе старой постановки вопроса о "делании" революции лежит жесткое, недиалектическое расчленение объективной закономерности исторического процесса и активности действующей партии. Всякую мысль о "делании" революции нужно решительно отмести, если она означает, что революция, как по волшебству, появляется из ничего. Но активность партии в революционный период означает нечто коренным образом отличное от этого. Поскольку революционен основной характер эпохи, постольку острая революционная ситуация может возникнуть в любой момент. Вряд ли вообще возможно точно определить заранее, когда именно и при каких именно обстоятельствах она может наступить, а тем более - те тенденции, которые ведут к ее возникновению, равно как главные линии правильных действий при ее наступлении. Активность партии обусловлена именно таким пониманием истории. Партия должна подготовить революцию. Это означает, с одной стороны, что своими действиями (своим влиянием на действия пролетариата и других угнетенных слоев) она должна стремиться способствовать ускорению вызревания этих тенденций, ведущих к революции. А с другой стороны, она должна идеологически, тактически, материально и организационно подготовить пролетариат к тем действиям, которые будут необходимы в острой революционной ситуации.

В связи с этим в новой перспективе предстают и внутренние организационные вопросы партии. Как старая (разделявшаяся в том числе Каутским) точка зрения, согласно которой организация представляет собой предпосылку революционного действия, так и точка зрения Розы Люксембург, считавшей, что организация - это продукт революционного движения масс, выглядят односторонними и недиалектическими. Функция подготовки революции, выполняемая партией, делает из нее в одно и то же время и в равной степени производителя и продукт, предпосылку и итог революционного движения масс. Ибо осознанная активность партии основывается на ясном понимании объективной закономерности экономического развития, а ее строгая организационная самостоятельность находится в постоянном и плодотворном взаимодействии со стихийными действиями борющихся и страдающих масс. Роза Люксембург очень близко подошла по целому ряду пунктов к пониманию этого взаимодействия. Но то, что она не увидела, - это его сознательный и активный элемент. Вот почему она так и не поняла то, что' составляет пружину в ленинской концепции партии, - выполняемую партией функцию подготовки революции, а следствием этого было самое грубое непонимание всех вытекающих отсюда организационных принципов.

Конечно, сама революционная ситуация не может быть продуктом деятельности партии. Задача партии - предвидеть, в каком направлении пойдет развитие объективных, экономических сил и как должен вести себя сообразно возникающим в ходе этого развития ситуациям рабочий класс. Руководствуясь этим предвидением, партия должна духовно, материально и организационно и всяким иным доступным образом подготовить пролетариат к грядущему и к пониманию его, пролетариата, интересов в отношении этого грядущего. События и ситуации, возникающие по ходу этого развития, представляют собой не что иное, как результат экономических сил капиталистического производства, действующих вслепую, с закономерностью естественно-исторического процесса. Однако же и в данном случае - не механистически-фаталистическим образом. Ибо, как мы уже видели на одном примере - на примере экономического разложения аграрного феодализма в России, этот процесс экономического разложения, даже будучи сам по себе неизбежно возникающим продуктом капиталистического развития, порождает такие классовые следствия, такое новое расслоение классов, которые отнюдь не могут быть однозначно объяснены самим этим процессом и поняты исходя только из него (если рассматривать его изолированно). Они зависят от окружения, в котором они будут сказываться, и решающим моментом, который определяет в конечном счете их направление, является судьба всего общества, составные части которого формируют этот процесс. Но решающую роль в этой целостности играют стихийно прорывающиеся или же сознательно направляемые действия класса. И чем большим брожением охвачено общество, чем больше нарушено правильное функционирование его "нормальной" структуры, чем сильнее поколеблено его социально-экономическое равновесие, - другими словами, чем более революционной является ситуация, тем определеннее сказывается эта решающая роль. Из этого следует, что в эпоху капитализма общественное развитие в целом отнюдь не происходит просто и прямолинейно. Напротив, взаимодействие различных сил в ходе этого развития порождает ситуации, в которых может реализоваться та или иная определенная тенденция, - если ситуация правильно понята и соответственно использована. Но развитие экономических сил, которые, казалось бы, неотвратимо вели именно к этой ситуации, отнюдь не идет так же неотвратимо в прежнем направлении, если ситуация осталась неиспользованной и должные выводы из нее не были сделаны; напротив, оно принимает зачастую прямо противоположное направление. (Достаточно представить себе положение России, если бы большевики не захватили власть в ноябре 1917 года и не довели до конца аграрную революцию. Нельзя целиком исключать то, что в этом случае имело бы место "прусское" решение аграрного вопроса при контрреволюционном, хотя и современно-капиталистическом по сравнению с дореволюционным царизмом, режиме.)

Только тогда, когда понята историческая обстановка, в которой приходится действовать партии, может быть по-настоящему понята ее организация. Она основывается на гигантских, всемирно-исторических задачах, которые ставит перед пролетариатом эпоха заката капитализма; на гигантской, всемирно-исторической ответственности, которую эти задачи возлагают на сознательный руководящий слой пролетариата. Представляя - на основе своего понимания общества в целом - интересы всего пролетариата (и - опосредованно ими - интересы всех угнетенных, будущее всего человечества), партия должна соединить в себе все противоречия, в которых выражаются эти задачи, исходящие из центра общественного целого. Мы уже подчеркивали, что самый строгий отбор членов партии с точки зрения ясности классового сознания и безусловная преданность делу революции должны быть соединены с готовностью и умением целиком, без остатка жить жизнью страдающих и борющихся масс. И при любых усилиях, направленных на то, чтобы выполнить одну сторону этих требований и не выполнять другую, даже группы, состоящие из хороших революционеров, обречены на то, чтобы кончить сектантским закостенением. (Вот основа борьбы, которую Ленин вел против "левизны", начиная с отзовизма до анархизма и после этого.) Ибо строгость требований по отношению к членам партии есть лишь средство для того, чтобы весь класс пролетариата, а вслед за ним все слои, эксплуатируемые капитализмом, ясно видели и осознали свои подлинные интересы, все то, что действительно лежит в основе их неосознанных действий, их неясного мышления и спутанных ощущений.

Но массы могут учиться только в ходе собственных действий и становиться сознательными только в борьбе за свои интересы. В борьбе, социально-экономическое содержание которой всегда подвижно, и потому в ней непрерывно меняются условия и средства борьбы. Руководящая партия пролетариата может выполнить свое назначение только в том случае, если в этой борьбе она постоянно находится на один шаг впереди борющихся масс, чтобы быть в состоянии указывать им путь. Но только на один шаг впереди, чтобы быть в состоянии оставаться руководителем их борьбы. Таким образом, ее теоретическая ясность имеет ценность лишь в том случае, если она не остается на уровне всеобщих истин, то есть чисто теоретической правильности теории, а, напротив, неизменно возвышает теорию в конкретном анализе конкретной ситуации; если теоретическая истинность всегда выражает смысл именно конкретной ситуации. Итак, партия должна, с одной стороны, обладать теоретической ясностью и твердостью, чтобы вопреки всем колебаниям масс, даже идя на риск кратковременной изоляции, оставаться на верном пути. Но, с другой стороны, она должна в то же время быть настолько гибкой и уметь учиться, чтобы в каждом, пусть даже путаном волеизъявлении масс отыскать революционные возможности, которые остались неосознанными самими массами.

Выработать и сохранить вот такую готовность к жизни во всей ее целостности невозможно без строжайшей дисциплины в партии. Если партия неспособна мгновенно применять свое понимание ситуации (непрерывно меняющейся ситуации), она остается позади событий, из руководителя становится ведомым, теряет контакт с массами и дезорганизуется. А отсюда вытекает, что организация постоянно должна функционировать с величайшей строгостью и четкостью, чтобы немедленно, если это понадобится, претворить в жизнь эту готовность к перемене. В то же время, однако, это означает, что требование гибкости непрерывно должно применяться и по отношению к самой организации. Организационная форма, которая была полезна в определенной ситуации для определенных целей, может превратиться в препятствие при изменившихся условиях борьбы.

Ибо в самой сущности истории заложена способность постоянно создавать новое. Это новое не может быть заранее рассчитано какой бы то ни было безошибочной теорией; оно должно быть распознано в борьбе, по его первым выявившимся зародышам, и сознательно доведено до понимания. В задачу партии отнюдь не входит навязывать массам некий абстрактно надуманный образ действий. Наоборот, она должна непрерывно учиться, осваивая опыт борьбы и методы борьбы масс. Но и в ходе этой учебы она должна быть активной и деятельной, подготавливая последующие революционные акции. Она должна связывать то, что стихийно, благодаря верному классовому инстинкту, найдено массами, с целостностью революционной борьбы и делать это осознанно, она должна, говоря словами Маркса, разъяснять массам их собственные действия, чтобы таким путем не только сохранить последовательность революционного опыта пролетариата, но и сознательно и активно способствовать его дальнейшему развитию. В целостной картине такого познания и вытекающих из него действий организация должна найти свое место в качестве инструмента. Если она не сделает этого, она может только исказить непонятый ею и потому идущий мимо нее ход событий. Вот почему всякий догматизм в теории и всякая косность в организации имеют для партии роковой смысл. Ибо, как говорит Ленин, "всякая новая форма борьбы, сопряженная с новыми опасностями и жертвами, немедленно "дезорганизует" не готовые к этой новой форме борьбы организации". Задача партии - в том числе в отношении самой себя и даже особенно в отношении себя - состоит в том, чтобы свободно и сознательно пройти необходимый путь и переучиться, прежде чем опасность дезорганизации станет действительно острой, и благодаря этому переучиванию воздействовать на массы, переучивая их и способствуя их продвижению вперед.

Ибо тактика и организация составляют две стороны одного неразрывного целого. Только в них обеих одновременно могут быть достигнуты настоящие результаты. И, чтобы добиться их, нужно в них обеих быть в одно и то же время последовательным и гибким, оставаться безоговорочно верным принципам и каждый день открытыми глазами смотреть на каждый новый поворот событий. Ни в области тактики, ни в области организации нет ничего, что было бы хорошим или плохим само по себе. Только отношение к целому, к судьбе пролетарской революции делает ту или иную мысль, то или иное мероприятие и тому подобное правильным или ложным. Вот почему, например, после первой русской революции Ленин в равной мере решительно выступал как против тех, кто хотел отказаться от якобы бесполезной и сектантской нелегальной работы, так и против тех, кто, безоговорочно отдаваясь нелегальной работе, не считал нужным использовать легальные возможности; вот почему он в равной мере гневно осуждал безмерное увлечение парламентаризмом и принципиальный антипарламентаризм и т.д.

Мало сказать, что Ленин никогда не был политическим утопистом, он никогда не испытывал никаких иллюзий в отношении человеческого материала своего времени.

"Мы собираемся строить социализм, - говорил он уже в первую героическую пору победоносной пролетарской революции, - с теми людьми, которые были воспитаны капитализмом, испорчены и развращены им, но зато и закалены им же к борьбе".

В гигантских требованиях, которые ленинская идея организации выдвигает перед профессиональными революционерами, нет ничего утопического. И, разумеется, ничего поверхностно обыденного, никакой фактической заданности, никакого ползучего эмпиризма. Ленинская организация диалектична сама по себе, и не только как продукт диалектического развития истории, но и как ее сознательная движущая сила, то есть она является одновременно и продуктом и производителем самой себя. Люди сами делают свою партию, они должны обладать высокой степенью классового сознания и беззаветности, чтобы желать и быть способными участвовать в деятельности организации; но настоящими профессиональными революционерами они становятся только в организации и посредством организации. Якобинец, который связывает себя с революционным классом, благодаря своей решимости, своей способности к действию, своим знаниям и своему энтузиазму придает форму и ясность действиям класса. Но содержание и направление этих действий всегда определяются общественным бытием класса и вырастающим из него классовым сознанием. Деятельность партии не заменяет собой деятельность класса, а составляет вершину действий самого класса. Поэтому партия, которая призвана быть руководителем пролетарской революции, не приступает готовой к выполнению своей руководящей миссии: о ней также можно сказать, что ее нет, она становится. И процесс плодотворного взаимодействия между партией и классом воспроизводится (видоизменяясь, конечно) в отношениях между партией и ее членами. Ибо, как говорит Маркс в "Тезисах о Фейербахе", "материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди - это продукты иных обстоятельств и изменившегося воспитания, - это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитателя самого надо воспитывать". Ленинская концепция партии означает самый решительный разрыв с механистической и фаталистической вульгаризацией марксизма. Она является практическим осуществлением его подлинного существа, его самой глубокой направленности. "Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его".



 

Назад Содержание Дальше